Бесстыжая мать так возбудилась что напросилась на секс с пасынком
.
Молодой парень поднялся на чердак за каким-то хламом и замер в дверном проёме: мать, раскинувшись на старом кресле деревянной мансардной комнаты, яростно дрочила себе пизду двумя пальцами, тихо постанывая. Её голая грудь колыхалась, соски торчали тёмными вишенками, а между раздвинутых бёдер блестела от соков раскрытая щель.
Она заметила его не сразу. А когда заметила — не убрала руку, только замедлила движения и посмотрела прямо в глаза, с вызовом и похотью.
— Чё стоишь, как дурак? — хрипло выдохнула она. — Иди сюда… посмотри поближе, как мамаша течёт. Это же нормально, сынок. Мы же взрослые люди.
Парень чувствовал, как в штанах моментально встал колом. Мозг кричал, что это пиздец, а тело уже шагнуло вперёд. Она потянула его за руку, усадила рядом, потом легла на спину и раздвинула ноги шире.
— Давай, не ссы… потрогай. Видишь, какая мокрая? Это всё для тебя.
Он сорвал с себя футболку, расстегнул ширинку дрожащими пальцами. Мать смотрела жадно, облизывая губы. Когда юный, твёрдый хуй выскочил наружу, она тихо застонала:
— Ох… какой красивый… давай, еби мамку, не бойся.
Он навалился сверху, вошёл одним рывком — горячо, скользко, до упора. Она выгнулась, вцепилась ногтями в его плечи, зашептала грязно и торопливо:
— Да… вот так… глубже, бери свою шлюху… трахай, как суку…
Потом она перевернулась, встала раком, выставив жирную задницу. Подросток схватил её за бёдра и вбил член снова — резко, жёстко, шлёпая яйцами по мокрым складкам. Деревянный пол скрипел под ними, а она только мычала и подмахивала, повторяя одно и то же:
— Ещё… сильнее… выеби мамочку до конца, сынок…
Она заметила его не сразу. А когда заметила — не убрала руку, только замедлила движения и посмотрела прямо в глаза, с вызовом и похотью.
— Чё стоишь, как дурак? — хрипло выдохнула она. — Иди сюда… посмотри поближе, как мамаша течёт. Это же нормально, сынок. Мы же взрослые люди.
Парень чувствовал, как в штанах моментально встал колом. Мозг кричал, что это пиздец, а тело уже шагнуло вперёд. Она потянула его за руку, усадила рядом, потом легла на спину и раздвинула ноги шире.
— Давай, не ссы… потрогай. Видишь, какая мокрая? Это всё для тебя.
Он сорвал с себя футболку, расстегнул ширинку дрожащими пальцами. Мать смотрела жадно, облизывая губы. Когда юный, твёрдый хуй выскочил наружу, она тихо застонала:
— Ох… какой красивый… давай, еби мамку, не бойся.
Он навалился сверху, вошёл одним рывком — горячо, скользко, до упора. Она выгнулась, вцепилась ногтями в его плечи, зашептала грязно и торопливо:
— Да… вот так… глубже, бери свою шлюху… трахай, как суку…
Потом она перевернулась, встала раком, выставив жирную задницу. Подросток схватил её за бёдра и вбил член снова — резко, жёстко, шлёпая яйцами по мокрым складкам. Деревянный пол скрипел под ними, а она только мычала и подмахивала, повторяя одно и то же:
— Ещё… сильнее… выеби мамочку до конца, сынок…